Боязнь летать в самолетах передалась мне от мамы, никого другого в семье это несчастье не постигло. И слово в насмешку судьба уготовила мне работу, где передвигаться вдоль и поперек земного шара – это все. Такие мелочи как фобии и личные предпочтения никого не интересовали, когда речь шла об очередном гонораре. Мне всегда приходилось восходить по трапу и пристегивать ремни.

- Девушка, возьмете плед?

- Нет, спасибо, лучше принесите воды.

Стюардесса улыбается и обещает подойти попозже. До взлета еще как минимум двадцать минут, но я, что есть силы, вжимаюсь в огромное кресло салона бизнес – класса. Рейс до Нью-Йорка, целая вечность. Лучше бы я стала шахтером или строителем метрополитена, чем выносила многочасовые пытки как минимум раз в две недели.

Слева от меня пожилой азиат, осмотревшись, надевает наушники. Вроде бы это запрещено во время взлета. Меня накрывает еще одна волна страха, несмотря на то, что мне сотню говорили, что работа мобильных устройств на самом деле никак не влияет на эти частоты.

Я как будто соскальзываю с кожаной обивки, вопреки ремню безопасности, который затянут до предела. Мне даже немного тяжело дышать, но этот дискомфорт держит меня в здравом рассудке. Безумно хочется сгрызть ногти под корень, но останавливает маникюр, сделанный пару часов назад.

Закрыть глаза, подумать о чем-то хорошем, десять медленных вдохов. Наверное, чему-то подобному учат на тренингах, посвященных фобии полетов. Но на самом деле, я даже никогда не читала статей по этому поводу. Вроде бы мне уже не пятнадцать лет, но я уверена, что это не выводится, такой страх является практически клиническим. Иногда я опасаюсь смотреть в зеркало после очередного полета, потому что в такие моменты мне кажется, что вероятность увидеть седые пряди в коротких черных волосах крайне высока. Фактически абсолютна.

На седьмом вдохе я срываюсь, радостный голос из динамика объявляет, что настало время выключить все устройства и пристегнуть ремни. Азиат прячет наушники в карман в тот момент, когда стюардесса проходит между рядов, а потом вставляет их обратно. Его безответственность кажется мне фатальной.

Когда самолет выезжает на взлетную полосу, я не могу удержаться и отчаянно хватаюсь за руку пассажира на соседнем сиденье. Она всегда летает со мной и уже привыкла. Моя ладонь, вся покрытая холодным потом, неприятно скользит в ее пальцах. Я мысленно извиняюсь тысячу раз, но страх сильнее моего такта и воспитания.

- Не бойся, дорогая, - чуть насмешливо произносит она, - когда-нибудь ты все равно привыкнешь.

- Или сойду с ума раньше.

Самолет ощутимо трясет во время взлета, я молюсь всем Богам, которых только знаю. Было довольно сложно выучить главные молитвы всех монотеистических религий мира, да и не думаю, что это того стоило. Спустя вечные полчаса Боинг принимает горизонтальное положение, красивые девушки в форменных синих костюмах разносят еду.

- Тебе стоит поесть.

- Я буду спать.

Пожалуй, стоило бы приобрести таблеток на несколько лет вперед оптом. Мозг послушно отключается через полчаса после приема лекарства. Но эти сны не похожи на те, которые обычно посещают людей дома в постели. Они липкие, почти осязаемые и невыносимо долгие. Лететь долго, но спать еще дольше. Это сон на грани с реальностью, и я всегда ощущаю холодную ладонь в своей руке вне зависимости от дозировки.

Мне снятся картины из дешевых фильмов ужасов. Это может быть озеро с гигантским кальмаром или заброшенный дом с приведениями. Сегодня это одинокое шоссе в районе Небраски, перед глазами мелькали указатели. Я сижу на переднем пассажирском сидении и не могу различить лицо водителя в кромешной темноте. Ни одного фонаря, лишь зеленым цветом светится старая магнитола, встроенная в приборную панель автомобиля.

Поездка длится целую вечность, но моя рука не высвобождается ни на секунду. Не знаю, как это возможно, ведь человек за рулем как-то должен использовать коробку передач. Но потом я понимаю, что мы просто мчимся по прямой с одной и той же скоростью, что-то в духе автопилота. И если сейчас навстречу выедет огромный пикап или внезапно вырастет перекресток, то мы просто разобьемся вдребезги.

- Что-то ты сегодня быстро.

Голова слегка болит из-за семичасового сна, но я не позволяю плохому самочувствию взять над собой контроль. Мой страх всегда со мной. Остаток полета я провожу бессмысленно глядя на экран телевизора, вмонтированного в кресло передо мной. Кажется, полагаются наушники и даже звук в этих телепередачах, но все это довольно бессмысленно. Я не могу расстаться с этим ощущением. Не помогает ровным счетом ничего: ни книги, ни фильмы, ни подготовка материалов к работе. Мозг отказывается функционировать практически полностью.

- Увидимся через неделю, - говорит мне девушка, отпуская мою руку, только когда самолет окончательно останавливается.

Я нахожу в себе силы взглянуть на нее на прощание и назвать своим именем. Она выглядит абсолютно так, как и я. Но только в ее сердце нет места для испуга или слабости, это видно невооруженным глазом. Близнец поднимается вслед за мной, но теряется в толпе, а в здании порта и вовсе исчезает. В такие моменты мне кажется, что она наконец-то становится естественной частью меня, восполняет пробелы. Но это неправда, она всегда будет ждать меня на расстоянии десяти тысяч метров над землей. Она будет напоминать о моей уязвимости раз за разом. Ведь она такая же, как и я.

- Мисс, не желаете такси? – призывно кричит индус, когда я выхожу из стеклянных дверей.