Сентябрь пришел как-то совсем внезапно, точнее я прямиком залетел в него с помощью испанских авиалиний. Второй день осени, я толкаюсь на трапе. В демократичной синей толстовке из GAP, которой нет, разве что у моей прабабушки, было немного прохладно поздним вечером.

В такси я без сожаления вспоминал пляжи Каталонии, потерянный телефон и почему-то норвежку, которая сидела у меня на коленях во время финального матча чемпионата страны по футболу. Я из тех, кто все делает неправильно, а может быть просто не имеет таланта к флирту с местным населением любого региона в мире. Футбол в Испании хорош, а вот девушки в Норвегии, оказывается, не очень.

Полуночные пробки на МКАДе, сонный водитель, находящийся в полном смятении я. До дома доехал совсем молча. Теперь главное не разбудить сестру, когда буду открывать дверь. Хотя, тяжело разбудить в час ночи человека, который работает клубным промоутером.

Она предсказуемо быстро открывает дверь, смотрится немного похудевшей и усталой. Вырывает у меня сумку из рук, обнимает и говорит, что сейчас сделает мне хотя бы пару бутербродов в микроволновке, и я могу даже не пытаться внушать ей, что совсем не голоден. Жить с сестрой, которая на два года тебя старше, это как жить с мамой, если речь идет о бытовых вещах. Всегда накормлен, постиран, выглажен. Не представляю, что будет, когда она соберется переехать к какому-нибудь мужику и оставит меня одного. Наверное, зарасту грязью. Я даже сосиски сварить не в состоянии, куда уж там стиральную машину загрузить.

Она ставит на стол бутерброды с ветчиной и расплавленным в печки сыром, а еще кружку с какао. Мы долго молчим, только я ем бутерброд. Потом она как-то виновато взъерошивает коротко-стриженные волосы и говорит:

- Меня берут на работу в Лос-Анджелесе, думаю, через полгода я уеду отсюда.

- Классно, только, ради всего святого, пусть мои племянники будут белыми.

- Не бойся, я прослежу за этим.

- Тогда я очень рад за тебя.

Сестра кивает и в своей привычной манере хмурится. В это время мой мир рушится, кажется, придется научится варить сосиски и куче других невероятно сложных вещей. Представляю, как медленно зарастаю мхом и промышленным мусором в ее отсутствие. А квартира становится слишком большой для одного.

- Бессмысленно спрашивать собираешься ли ты вернуться.

- Надеюсь, такого не произойдет, сам понимаешь.

Моя очередь хмурится. Мне очень грустно, но я рад за нее. Она ведь так мечтала об этой работе, думаю, на моем месте, она бы поступила также. Отпустила колкую шуточку и поддержала меня в любом решение такого рода. Я сказал, что пойду спать, а сестра так и осталась сидеть на кухне.

Сентябрь начался не очень хорошо, а март будет так и вовсе кошмарным, как выяснилось. Благодаря горячему душу я чувствовал себя не таким расстроенным, но на душе скребли кошки. Я вышел из ванны, надев теплую бордовую пижаму. Очень хотелось спать, но я знал, что этой ночью уснуть не получится совсем. Слишком много нового придется принять, огромное количество вещей поменять у себя в голове и в повседневной жизни.

Я и вправду много думал, но совсем под утро уснул, поэтому проспал аж до трех часов дня. Когда я встал, сестры уже не было дома. Сделал себе кофе, посмотрел новости по телевизору на кухне, поговорил по телефону с приятелем. Один в пустой квартире. Вроде бы ничего необычного, она часто уезжала и на пару месяцев, и я даже не обращал на это внимания. Но именно в этот день я понял, что скоро все закончится. Точнее уже закончилось и мне уже судьбой предначертано играть со своими непременно черными племянниками. Буквально завтра. Я был совсем один в пустой квартире. Разве что голос Парфенова из динамиков разбавлял мое одиночество.

Пора привыкать.