Мне никогда не приходилось видеть фильмы о любви по своей воле или читать что-то об этом пресловутом чувстве. Я отбрасывал все это за ненадобностью. Возможно, поэтому, когда это со мной случилось, я понял только спустя какое-то время. Я нервно посмеялся, вместо того, чтобы нервно сглотнуть ком в горле или пустить слезу. Ведь я не какой-то дурак, чтобы страдать или сожалеть.

Мы часто собирались на квартирах своей маленькой компанией. Мои друзья, а с седьмого класса собутыльники, всегда звонили, когда родители смывались хотя бы ненадолго. У нас был отработанный механизм для разной тяжести шалостей, я даже точно знал, сколько секунд  требуется, чтобы подняться на тот или иной этаж на лифте. Все ходы на крышу были изведаны, поддельные документы перепечатывались по несколько раз в год, потому что старые нещадно мялись в бумажнике.

Чаще всего квартира была свободна у Криса , пускай вы будете знать его под этим именем, ведь на самом деле его звали совсем по-другому. Мы заваливались к нему незамедлительно, открывали бутылки, кто-то доставал из кармана гашиш и веселье начиналось. Совру, если скажу, что мы устраивали что-то вроде вечеринок в американских сериалах. Такое вообще, как правило, никто не устраивает, сценаристы врут.

Однажды так получилось, что он позвонил мне и сказал прийти, как обычно, его отца не было дома. Он сказал, что я могу взять свою девушку, и он возьмет свою девушку, и это будет типа двойного свидания. Но моя девушка сказала, что устала, был тяжелый день или ей кто-то что-то не то сказал, в общем,  она не уточнила. Она никогда не уточняла. Девушка Криса тоже не захотела прийти, потому что у нее то ли приехала бабушка, то ли болело ухо. Что-то в этом духе. Он сообщил мне это, когда я скидывал ботинки у него в прихожей, и предложил, раз такие дела, сразу отправиться в магазин за выпивкой и чипсами.

Это была чудесная весна, даже такой не ценитель окружающей природы, как я это видел. Был волшебный вечер, пахло вкусно и пели птички. Когда мы стояли в длинной очереди в супермаркете, Крис  сказал, что сегодня потрясающе красивый день и очень романтично. Очень смешно сказал. Я, конечно, посмотрел на него как на гомика и поржал, но в глубине души согласился. Он не сильно обиделся, но тему больше не поднимал.

Мы преодолели все круги ада в виде ругани с кассиршей, которая внезапно отказалась продавать нам высокоградусные напитки, осуждающие взгляды мамаш позади нас и даже моих родителей, которые внезапно образовались на улице через дорогу от магазина. Они нас не заметили, мы чувствовали себя героями.

Мы расселись в гостиной как короли. Текила, лимоны, соль, ром, кола, чипсы, кажется, был еще плавленый сыр и хлебушек. Текила – моя Ахиллесова пята, и все знали об этом. Но просто бывают такие дни, когда хочешь себя добить, довести до больничной койки или просто съехать с катушек. Я прекрасно знал, что это яд для меня, но именно с текилы мы начали свое путешествие.

Начиналось все как обычно со смеха и кривых долек лимона. Крис выглядел потрясающе, ну в смысле, он великолепно держался. Впрочем, как любой другой на его месте, кроме меня. Что такое пять стопок – спросите вы? Похихикать, рассказать о какой-нибудь мелочевке из личной жизни, бросать многообещающие взгляды блондинке напротив или просто начать вести себя чуть более развязно. Пять стопок текилы для меня – улететь на луну или куда подальше.

- Тихо –тихо, Иэн, - сквозь приступы истерического хохота орет мой друг, - ты сейчас разобьешь аквариум.

- Не мешай мне, - категорично заявляю я, продолжая извиваться, как Мадонна в своем Frozen, - мне кажется, я так классно двигаюсь, когда выпью.

- Чувак, ты похож на личинку!

Несмотря на все вопли, Крис пляшет где-то неподалеку. Он вообще часто танцует, на улице, в школе, даже в общественных сортирах. Мы танцуем, не как какие-то чертовы девки на пижамной вечеринке, я мужественно прыгаю на диване, а Крис похож на Лила Вэйна. MTV меняет один клип за другим. Какие-то латинские напевы сменяют концептуальные хипстеры в роговых оправах и джинсах Cheap Monday.

Мы сваливаемся обратно на диван, удивительно как я не промахнулся в тот момент. Я требую продолжения. Крис качает головой, но все же не жалеет рома в мою колу, объявив, что текилы мне больше нельзя, уж лучше на понижение. Я послушно выпиваю содержимое высокого стакана почти залпом. В груди становится совсем горячо, а улыбка расползается шире. Он опрокидывает еще две стопки, жадно слизывая соль в запястья. А потом говорит, что пил за любовь и желает ее всем, в том числе и мне.

- Ты здоров, нет? Сказки для идиотов.

- Без этого нельзя, - неожиданно серьезно отвечает он, заново наполняя стеклянные сосуды алкоголем, - все мы кого-нибудь любим, иначе вся жизнь теряет смысл.

- Я живу ради развлечений, друзей, денег и семьи. Звучит неплохо, но я часто чувствую пустоту. Не думаю, что какая-то баба способна ее из меня достать.

- Я не знаю, Иэн, - Крис удивленно смотрит на мое тело, сползающее с дивана как комок слизи, - подумай лучше о том, что ты почти упал на пол.

- Нет.

Он звучно смеется и поднимает меня за плечи обратно. От него пахнет чипсами, алкоголем и пряными женскими духами. Они мне очень нравятся, совсем не такие, к которым я привык. Крис вручает мне очередной стакан, и я говорю, что стоит выпить на брудершафт. Я никогда не пил на брудершафт и даже не знаю, в каких ситуациях это уместно.

- Черт его знает, когда это надо делать. Но вроде надо скрестить руки, осушить до дна, а потом три раза поцеловаться, а может и не надо целоваться, - пьяно возвещает Крис в ответ на мой вопрос и одобрительно кивает головой, - думаю, поцелуй это типа вместо закуски, поэтому и необязательно.

И мы пьем на этот ваш брудершафт. Он специально наливает себе текилу в длинную стопку под наклоном, и даже наливает эту адскую жидкость для меня. Естественно, чем меньше, тем лучше. Я не возражаю. Мы как умственно – отсталые ржем от одного взгляда друг на друга. У него смешные зубы и безжалостно косят глаза этой ночью. Мой лучший друг совсем позабыл о стрижке, буду трезвым – напомню.

Язык обжигает кактусовая водка, и когда я почему-то все-таки порываюсь целомудренно поцеловать его в щеку, половина моей  стопки стекает у него по той же самой щеке, а потом по другой, а потом снова по этой. Он целует меня в ответ, и на секунду мне кажется, что на месте его легких прикосновений губами обязательно останутся кроваво-багровые засосы, такие, которые никогда не оставит мне ни одна девочка, вопреки всем стараниям и пылу. У него впалые щеки и чувствуется совсем небольшая щетина. Это совсем не похоже на то, что целовал когда-либо ранее. Я чувствую себя очень странно, но Крис вовсе не выглядит смущенным и, смеясь, оттирает следы моего неумения распивать мексиканский алкоголь.  В этот момент я понимаю, что терять в общем-то нечего, и сейчас я волен делать все, что захочу.

- Брат, иди сюда, - я прижимаю его к себе за шею, пытаясь сделать это как можно более прилично, - я тебя просто обожаю. Ты мой самый лучший друг, вот просто зуб даю. Мы с тобой всего лишь год, но ты стал для меня ближе, чем все предыдущие вместе взятые.

Я говорю неискренно, я никогда не чувствовал что-то подобное. Мне просто безумно хотелось его касаться еще и еще. Тогда было важно пустить пыль в глаза. Он не отстраняется, потому что довольно пьян и толком ничего не понимает. Крис опять смеется и что-то бормочет мне в ответ, я не отпускаю его и целую еще раз.

- У меня никогда не было родного брата, пускай, им будешь ты. Ну, хоть сегодня. Хорошо?

Он продолжает сочувственно смотреть в мои пьяные глаза и что-то говорит про то, что утром заставит меня сокрушаться об этом от души. Все происходит как-то очень быстро, и вот мы уже носимся по квартире, а потом я прочищаю желудок в белого друга, а потом я просто отрубаюсь на полу в коридоре. Все очень быстро заканчивается, и если честно, ход событий мне удается восстановить только благодаря утреннему рассказу Криса.

- Оу, Иэн, ты такой милый, когда спишь, - издевательски протягивает Крис, когда я открываю глаза на следующий день, - ты вообще вчера был очень милым, впервые в жизни.

- Заткнись, нам надо убрать в квартире и собираться.

- Хорошо, любимый, - продолжает измываться надо мной он, - как скажешь.

Напоминаниями об этом ночи он заставляет меня краснеть всю жизнь. До этого вообще никто не был способен заставить меня смутиться или что-то в этом духе. Он даже рассказывает об этом моей девушке, несмотря на все мои попытки его заткнуть, она улыбается, а потом серьезно говорит:

- Возможно, вы действительно что-то чувствуете друг к другу. Это же круто.

«Возможно, вы действительно что-то чувствуете друг к другу. Это же круто», - говорю я ему спустя годы, когда он сомневается по поводу предложения руки и сердца.  Не знаю, зачем я соврал тогда. Он бьет меня по плечу и благодарит за поддержку. Крис говорит, что раньше всегда обижался на меня из-за вечной неприязни к его пассиям, он рад, что я повзрослел и поддерживаю его желание остепениться и все такое. Он опять желает мне любви, в этот раз трезвый и абсолютно счастливый. А я опять не могу понять, каким образом обычный человек может  заполнить пустоту внутри меня. Я говорю то же самое, что говорил и в пятнадцать лет. Он пожимает плечами.

На вечеринке после свадьбы я пью текилу больше всех. Но она, кажется, потеряла свое волшебное действие. И когда после семнадцатой стопки я выхожу на улицу, тело лишь слегка пробирает слабость.  Я терял лучшего друга, это было действительно  не то, чтобы больно, но неприятно, уж точно. Тогда мне в который раз вспомнилась та ночь, и как будто что-то изменилось. Я не покраснел, даже не почувствовал стыд.

Я чувствую тяжесть чужой руки у себя на плече. Она стала тяжелой с появлением на ней обручального кольца. Все вообще как-то тяжелее стало. И улыбка Криса и его неизменно глуповатые шутки. Глуповатые шутки моего женатого лучшего друга. Я чуть ли не взвыл от досады. Ну и с кем вы теперь прикажете тусоваться? Упустим тот факт, что мне уже двадцать четыре, и я вроде как взрослый.

- Послушай, я вижу, что ты расстроен, - виновато начинает он.

- Да, черт возьми, - я оборачиваюсь к нему.

Эта сентябрьская ночь становится какой-то по особому холодной, когда я снова вижу этот ужасный смокинг и драгоценные запонки на его рубашке по специальному предсвадебному заказу. Он держит себя в руках весь вечер, улыбается каждому и так хочет, чтобы этот день был идеальным, что даже его чертова прическа ни на миллиметр не вышла из строя.

- Все дело в том, что мы ничего не успели, - медленно говорю я, - никаких тебе испанских шлюх, Амстердама и килограмма кокса в наших ноздрях. Ты зарываешь себя, и сейчас я знаю, чего боюсь больше всего, - Крис становится грустнее с каждым моим словом, - стать таким, как ты в этот момент. Прости, я не должен был этого говорить.

- Впервые слышу, как ты извиняешься.

- Просто теперь ничего уже не исправить.

Он укоряет мой эгоизм молчанием, но я не нахожу в себе совести виновато взглянуть на него и предложить вернуться в клуб, к гостям, к жене. Я никогда не нахожу в себе совести на такие глупости, потому что у меня ее элементарно нет и никогда не будет. Хватит с нас и одного благоразумного семьянина.

- Я пойду, - сухо объявляет он.

- Иди.

И я вздрагиваю, когда на прощание он все также целомудренно целует меня в губы.