«Ла – ла –ла – ла – ла…»

 Распевает поп-певичка из старых динамиков, солнце нещадно подкрадывается к моему столику, полдень в Поречи. Моя пицца, видимо, потерялась где-то в бездне бесконечности, несут мне ее целую вечность, уж точно. Итальянцы, которые сидят рядом, кажется, сейчас подерутся. Между собой. Чертов футбол, что ты делаешь с людьми? Различаю слова «Spagna» и «Il nostro team». Все, кто оказываются поблизости меня так озабочены финальным матчем, ей-богу. Не люблю футбол. Тем более выиграет наверняка Испания. У них Ибица, хамон и дом моего дяди. Но смотреть матч вечером в спорт-бар я пойду обязательно, кто-то непременно подерется, а борьбу я люблю.

Мимо медленно проползает толпа разношерстного народа, много детей и толстых молодых девушек. Привезли новую партию туристов с экскурсией, женщина в форменной рубашке тур-оператора рассказывает им о вторжениях римлян на ломаном английском, а люди по виду напоминают мне нечто тушеное. Сегодня и вправду очень жарко, несмотря на то, что еще только полдень, а самая жара начнется через пару-тройку часов.

Я передвигаю стул влево, тут еще осталась тень. Итальянцы закрыли рты, им принесли обед, а мне нет. Теперь я скорее отрежу себе ногу, чем оставлю хоть куну на чай в этом месте. Потом приходит официантка и объявляет, что у них закончились маслины и ветчина. В общем, помашите ручкой пицце.

Улыбаюсь, говорю, что ничего другого не хочу и ухожу. Настроение автоматически уходит в минус. Сегодня останусь без обеда, спасибо хорватский сервис, самый лучший сервис в мире. Пойду куплю шаурму с кошачьим мясом и съем, сидя на бордюре, как первоклассный бомж.

Я взял шаурмы, которую готовили самыми грязными руками в мире и еще купил яблочный сок в стеклянной баночке. Сел на бордюр и начал есть, все как и хотел. Солнце нещадно напекало мне прямо в макушку, наверное, львиную долю его притягивала еще и черная футболка с темно-коричневыми шортами. Умение одеться к месту не пропьешь. Я имел большой опыт питания на тротуаре, поэтому салфетки не рассыпались и еда изо рта тоже. У меня получилось даже лучше, если бы я нормально поел за столом.

Я доел, выбросил все в урну, оставил только баночку с соком и сел обратно на бордюр. Таких, как я было немного, но особо дико я не выглядел. Лавочек рядом во всяком случае не было. Мимо меня прошло очень много людей, футбольные фанаты, которые готовились устроить буйство ближе к ночи, несколько беременных женщин, парочка семей гомосексуалистов и еще больше соотечественников. Я над ними посмеялся, люблю русских заграницей, мне весело наблюдать за ними в такой среде.

Я пил сок и думал, чем бы мне заняться до вечера. Можно было сходить на пляж, в храм, покататься на велосипеде или познакомиться с девушкой. Для девушки я был сегодня недостаточно хорош, абсолютно также, как и для храма. Поэтому можно было прокатиться по побережью или до пригородных отелей, а потом вернуться и искупаться.

Я встал с бордюра и пошел брать велосипед напрокат. Взял как обычно, спортивный, ярко-голубого цвета, на нем сломан ручной тормоз, но я так привык, что не могу отказаться именно от этого велосипеда. Сел и поехал. В этой стране очень мало машин и очень узкие улицы, поэтому велосипед является святым делом. Очень удобно и если бы не было так жарко, было бы совсем чудесно.

Я решил сначала проехать по набережной, а потом куда глаза глядят. Растрясти шаурму. Уличные торговцы повылезали из кроватей и уже меланхолично переговаривались с друг другом. Это не та страна, где на вас кидаются, как на Ману небесную. По сути всем плевать. Для такого скучного человека как я просто идеальная обстановка.

Я уехал ото всех сюда на месяц, мама пожила со мной неделю и уехала, изнывая от скуки. Ведь я каждый день вставал, шел пить кофе с булочкой, потом гулял или читал на лавочке на набережной, затем шел обедать, если хотелось. Потом катался на велосипеде или купался. Вечером ходил в бар пить пиво или вино с неизменно очень унылым лицом, как она сказала. Потом смотрел телевизор и ложился спать. В одиннадцать вечера. А мне хорошо, делаю так до сих пор, мне осталось еще полторы недели. Не хочу уезжать.

Велосипед увозил меня вдаль, к яхтам и катерам. Я так и ни с кем не познакомился, разве что с престарелой официанткой и парочкой барменов. Наверное, я вызывал у них некое подобие жалости, потому что после литра пива на меня, как правило, сыпались  шуточки по поводу отсутствия у меня спутницы или спутника.

Свою любовь я оставил в Петербурге, правда она об этом не знала. До сих пор не нашел себе сил признаться, но в любом случае, хранил верность, которая никому к черту не сдалась.

Велосипед все ехал и ехал, вот уже шоссе и я направляюсь куда глаза глядят. Наверное, до первой деревни, потом поеду обратно. Я знаю тут все как свои пять пальцев, волноваться нечего. Забыл наушники в номере, поэтому приходилось слушать шум проезжающих автомобилей и далекий гул прибоя. Если бы я мог, то ехал бы так вечно.

Незаметно для себя я вернулся обратно в Поречь и отдал велосипед. Работник проката всучил мне банку колы, как постоянному клиенту. Не знаю с каких пор он стал таким добрым. Я не пью колу и поэтому отдал ее маленькому немецкому мальчику, который ошивался рядом. Тот выпил ее в два счета.

Море было холодным, поэтому я просто сел на пристани и свесил ноги. Они не доставали до воды. Почему-то стало грустно, я думал о том, где сейчас мои уже бывшие одноклассники, ведь я закончил школу пару месяцев назад. Никогда особо с ними не ладил, вообще друзей было мало. Скорее приятели, но это сильно не тяготило меня. Дело не в комплексах или в чем-то таком. Просто одному очень комфортно. Независимость в чистом виде с самых ранних лет.

Не знаю, сколько я сидел тупо уставившись на Адриатическое море, но вскоре мне показалось, что наступает вечер. Возможно, уже было пять или шесть часов дня. Я решил зайти домой принять душ, переодеться, взять свой IPad и пойти ужинать в место, где есть бесплатный WiFi. Надо было почитать новости, вдруг Сирия уже стерта с лица земли, а я не знаю.

Я решил надеть сменить въетнамки белыми кедами, а свое не по погоде мрачное одеяние на светло-голубые джинсовые шорты и красное поло, а еще причесаться. Я приехал сюда с тремя чемоданами, не знаю как это объяснить, но я без ума от одежды. Все свои деньги я просаживаю в магазинах. Очень по-девичьи скажете вы, но мне кажется, что это попахивает шопоголизмом и довольно опасно.

Когда я выходил из отеля на часах стукнуло полвосьмого. Я знал, куда иду, потому что хотел устриц. А они тут везде стоят буквально копейки, главное во время определить, где самые свежие, а я определил.

В этот раз с едой мне повезло больше, устрицы принесли быстро, они оказались вполне себе ничего, и я уже расправившись с двумя порциями преспокойно читал о том, что Сирия все-таки еще стоит и допивал кофе. Люди кругом не разделяли моего интереса насчет революции в арабских странах и почему-то обсуждали футбол. Абсолютно ничего не понимаю в этих шансах на победу, но краем уха я слышал, что у Испании шансов больше. Вот так-то, макаронники!

В общем победила действительно Испания. В баре никто не подрался, а я лег спать в полдвенадцатого. Завтра мне предстоит абсолютно такой же день.